интересно
Предыдущая | Содержание | Следующая

Распределение налогового бремени компании

Закон о реформе системы налогообложения США 1986 г. оказывает значительное влияние на компании, работающие в различных сферах. Многое в новом законе достойно похвалы, тем не менее финансовое воздействие этого закона на положение Berkshire негативно: с принятием нового закона темп роста стоимости компании заметно снизился. Для наших акционеров результат оказался еще хуже: каждый доллар прироста стоимости компании на акцию при соответствующем увеличении рыночной стоимости акций Berkshire приносит теперь акционерам 72 цента прибыли после уплаты налогов, тогда как при старом законе они имели 80 центов. Этот результат, безусловно, стал следствием повышения максимальной налоговой ставки на доходы от прироста капитала с 20 до 28%.

Ниже приведены изменения в законодательстве, которые оказали значительное влияние на Berkshire.

• Запланировано снижение налоговой ставки на обычную прибыль компании с 46% в 1986 г. до 34% в 1988 г. Очевидно, что это изменение произвело положительный эффект как на саму Berkshire, так и на два из трех наших главных объектов инвестиций — Capital Cities/ABC и The Washington Post Company.

Многие годы не прекращаются споры о том, кто в действительности платит налог на корпорации — компании или их клиенты. Прения, как правило, возникают вокруг увеличения налогов.

Те, кто выступает против повышения ставок налога на корпорации, аргументируют свою позицию тем, что в действительности компании не платят налоги, возлагаемые на них, а действуют в качестве экономического трубопровода, перенося уплату налога на потребителей. Согласно этой точке зрения любое повышение ставок налога на корпорации ведет к росту цен, что компенсирует компании повышение ставки налога. Логично было бы допустить, что сторонники теории трубопровода должны признать и обратное: понижение налоговых ставок не является источником дополнительной прибыли компаний, а ведет к понижению цен для потребителей. Другая сторона заявляет, что компании не только оплачивают налоги, налагаемые на них, но также могут амортизировать их. Согласно этой теории изменение ставок налога на корпорации не влияет на потребителей.

Что же происходит в действительности, когда высвобождаются дополнительные средства после снижения ставки налога на корпорации? Съедают ли эти средства такие компании, как Berkshire, The Washington Post, Cap Cities и др., или они идут на благо клиентов в виде снижения цен? Это очень важный вопрос для инвесторов, руководителей и тех, кто занимается разработкой политики компании. Наш вывод таков: в некоторых случаях выигрыш на налогах идет исключительно, или почти исключительно, самой компании и акционерам, в других — эта выгода полностью, или почти полностью, идет на благо клиентов. Все зависит от того, насколько сильна торговая марка компании, и от того, регулируется ли прибыльность этой марки.

Например, если торговая марка приносит хорошую прибыль, а прибыль после уплаты налогов регламентируется с достаточной точностью, как в случае с электроэнергетическими компаниями, изменение ставок налога на корпорации отразится в большинстве случаев на ценах, а не на уровне прибыли. При уменьшении налоговой ставки цены падают. Когда ставка увеличивается, цены растут, но не всегда сразу.

Подобный результат можно наблюдать в другой сфере деловой активности — в отраслях с ценовой конкуренцией, где прибыльность торговой марки компании, как правило, не очень высока. В таких отраслях свободный рынок регулирует доход после уплаты налогов, порой с задержками и неравномерно, но достаточно эффективно. Рынок, в сущности, выполняет ту же функцию по отношению к отраслям с ценовой конкуренцией, что и Комиссия по коммунальным предприятиям к электроэнергетическим компаниям. В таких отраслях изменение налоговых ставок прежде всего отражается на ценах, а не на уровне прибыли.

В случае с компаниями, деятельность которых так не регулируется, чьи торговые марки достаточно прибыльны, ситуация тем не менее складывается иначе: компан ия и ее акционеры являются основными получателями результатов уменьшения налогов. Эти компании получают выгоду от снижения налоговых ставок, как получила бы электроэнергетическая компания, не имей она другого способа снижать цены.

Многие из наших предприятий, принадлежащих нам полностью или частично, владеют такими торговыми марками. Следовательно, прибыль, возникшая в результате уменьшения налогов, большей частью осядет в наших карманах, а не в карманах наших клиентов. Возможно, не совсем тактично заявлять подобное, но отрицать это бессмысленно. Если вы считаете иначе, подумайте на секунду о самом способном хирурге, специализирующемся на операциях на головном мозге, или адвокате в вашем районе. Неужели вы действительно верите, что гонорар этого специалиста (местного владельца торговой марки в своей области) снизится, если ставка налога на физических лиц упадет с 50 до 28%?

Ваш восторг от вывода, что низкие налоговые ставки приносят выгоду нашим предприятиям и объектам инвестиций, должен быть очень умеренным, и вот почему: запланированные на 1988 г. налоговые ставки на физических лиц и корпорации кажутся нам совершенно нереальными. Эти ставки обещают финансовые проблемы Вашингтону, что приведет к несовместимости с ценовой стабильностью. Поэтому мы уверены, что в конечном счете (скажем, в течение пяти лет) либо более высокие налоговые ставки, либо более высокий уровень инфляции станут реальностью. И не удивительно, если произойдет и то и другое.

• С 1987 г. налог на прирост капитала для корпораций вырос с 28 до 34%. Это изменение окажет отрицательное воздействие на Berkshire, поскольку мы ожидаем, что значительная часть увеличения стоимости бизнеса в будущем (как было в прошлом) придется на прирост капитала. Например, три наши крупные компании — Cap Cities, GEICO и The Washington Post — в конце года имели рыночную стоимость более 1,7 млрд. долл. Это около 75% всего собственного капитала Berkshire. Эти компании приносят нам около 9 млн. дохода в год. Все три компании удерживают достаточно высокий процент прибыли, мы и в дальнейшем ожидаем прироста капитала.

Согласно новому закону повысится ставка на всю реализованную прибыль в будущем, включая нереализованную прибыль, которая существовала до принятия закона. В конце года сумма нереализованного прироста инвестированного нами капитала равнялась 1,2 млрд. долл. Новый закон не сразу отразится на нашем бухгалтерском балансе: согласно GAAP отложенные налоговые обязательства по нереализованному приросту должны исчисляться по ставке прошлого года (28%), а не по текущей ставке 34%. Это правило вступит в силу уже скоро. В тот момент, когда это произойдет, собственный капитал компании по GAAP уменьшится на 73 млн. долл., которые перейдут на счет отложенных налоговых обязательств.

•               Прибыль в виде процентов и дивидендов, получаемых нашими страховыми компаниями, с введением нового закона будет облагаться гораздо большим налогом, чем раньше. Во-первых, все компании будут платить 20% налога с дивидендов, получаемых от других компаний, работающих внутри страны (раньше платили 15%). Во-вторых, есть изменение, касающееся оставшихся 80%, которое применяется только к компаниям по страхованию собственности и от несчастных случаев: 15% из них будет взиматься в качестве налога, если акции, приносящие дивиденды, были куплены после 7 августа 1986 г. В-третьих, внесено изменение, касающееся компаний по страхованию собственности и от несчастных случаев и облигаций, доход по которым освобожден от налогообложения: процент по облигационным займам, купленным страховщиками после 7 августа 1986 г., будет только на 85% освобожден от налогов.

Последние два изменения очень существенны. Они означают, что наш доход от будущих инвестиций будет значительно меньше, чем могло быть при старом законе. По моим самым оптимистичным расчетам эти изменения со временем приведут к уменьшению способности страховых операций приносить прибыль.

•               Новое налоговое законодательство изменяет сроки оплаты налогов для компаний по страхованию собственности и страхованию от несчастных случаев. Одно из новых правил требует, чтобы в своей налоговой декларации мы учитывали резервы на покрытие убытков. Это изменение уменьшит отчисления и увеличит налогооблагаемый доход. Другое правило, которое вступит в силу через шесть лет, требует включать 20% резерва по незаработанной премии в налогооблагаемую прибыль.

Ни одно из правил не повлияет на объем годовых налоговых отчислений в наших отчетах, но отныне нам придется ускорить график платежей, т.е. отложенные налоговые обязательства теперь станут первоочередным вопросом, что значительно снизит доходность нашей деятельности. Напрашивается аналогия: если бы по достижении 21 года вас обязали немедленно заплатить налоги на все ваши доходы, которые вы получите за всю жизнь, все ваше накопленное за жизнь состояние и недвижимость стали бы малой долей того, чем они могли бы быть, если бы все подоходные налоги взимались только после смерти.

Внимательный читатель может заметить непоследовательность в нашем изложении. Выше, где обсуждались компании в отраслях с ценовой конкуренцией, мы предположили, что увеличение и уменьшение налоговых ставок не оказывают большого влияния на эти компании, но зато большей частью ложатся на плечи потребителей. А теперь мы утверждаем, что увеличение налоговой ставки повлияет на доходы компаний Berkshire, занимающихся страхованием собственности и страхованием от несчастных случаев, несмотря на то, что они работают в отрасли с сильной ценовой конкуренцией.

Причина, по которой эта отрасль является исключением из нашего основного правила, заключается в том, что не все крупные страховщики будут работать по единой налоговой схеме. Эти различия возникнут по нескольким причинам: новый минимальный альтернативный налог повлияет не на все компании; некоторые крупные страховые компании несут огромные расходы на пролонгацию, что существенно защитит их доход от больших налогов, по крайней мере, в течение ближайших нескольких лет. А результаты деятельности некоторых крупных страховых компаний скажутся на консолидированной прибыли компаний, не занимающихся страхованием. Такие несопоставимые условия приведут к различным предельным ставкам налога в сфере страхования собственности и страхования от несчастных случаев. Но этого не произойдет в большинстве других отраслей с ценовой конкуренцией (алюминиевая и автомобильная промышленность, розничная торговля), где крупные компании соперничают при одинаковых налоговых схемах.

Отсутствие общей схемы начисления налогов для компаний, занимающихся страхованием собственности и страхованием от несчастных случаев, означает, что увеличенные налоги для данной сферы деятельности, возможно, не отразятся на ценах продукции, по крайней мере, не так, как это будет в типичных отраслях с ценовой конкуренцией. Другими словами, страховые компании сами понесут все налоговое бремя.

Частичной компенсацией этого налогового бремени стало начало с нуля, которое имело место 1 января 1987 г., когда резервы для покрытия убытков, зафиксированные на 31 декабря 1986 г., по новым правилам налогообложения стали рассчитываться на основе дисконтирования. (В нашей отчетности тем не менее резервы формируются на той же базе, что и раньше, за исключением особых случаев, например структурированных расчетов.) Начало с нуля дает нам возможность двойного вычета: мы получаем налоговый вычет в 1987 г. и в последующие годы в размере понесенных, но не оплаченных страховых убытков, которые полностью вошли в затраты в 1986 г. и ранее.

Увеличение собственного капитала предприятия, вызванное этим изменением, еще не отражено в наших финансовых отчетах. Более того, при существующих правилах (которые могут измениться), полученная прибыль будет отражаться в отчете о прибылях и убытках и соответственно в собственном капитале в течение нескольких лет через сокращение налоговых платежей. Мы предполагаем, что в результате начала с нуля мы выручим около 30-40 млн. долл. Однако следует отметить, что эта прибыль будет одноразовой, тогда как другие изменения, связанные с налогообложением страховой деятельности, уже оказывают негативное действие и, что самое главное, со временем станут еще жестче.

Доктрина общего коммунального хозяйства была отменена с введением нового налогового закона. Это значит, что в 1987-м и последующих годах налог на ликвидацию компаний будет двойным: на уровне корпорации и на уровне акционеров. Раньше можно было из бежать уплаты налога на уровне корпорации. Если бы мы, например, собрались ликвидировать Berkshire (что маловероятно), акционеры по новому закону получили бы гораздо меньше от продажи всей собственности, чем они могли бы получить по старому закону с учетом равной выручки с продаж в обоих случаях. Несмотря на то что это чисто теоретический вариант, для многих компаний это изменение в налоговом законодательстве может стать очень существенным. Таким образом, новый закон косвенно затронет нас при определении будущих инвестиций. Возьмем, к примеру, нефтегазодобывающие предприятия, не которые средства массовой информации, компании, занимающиеся недвижимостью, которые, возможно, захотят ликвидироваться. Суммы, вырученные акционерами с продажи, будут значительно меньше вследствие отмены Доктрины общего коммунального хозяйства. При этом на текущую хозяйственную деятельность компаний эти изменения могут не влиять. У меня сложилось впечатление, что инвесторы и руководители еще не до конца осмыслили это важное изменение в законодательстве.

Налоговая ситуация Berkshire иногда неправильно истолковывается. Во-первых, прирост капитала не является для нас чем-то особо привлекательным: компания платит 35% с налогооблагаемого дохода, независимо от его источника — будь то прирост капитала или обычные операции. Это значит, что налог на долгосрочный прирост капитала на 75% выше налога на идентичные доходы физических лиц.

Некоторые люди, однако, ошибочно полагают, что мы можем исключить 70% всех получаемых нами дивидендов из налогооблагаемого дохода. Конечно, ставка 70% применяется к большинству компаний, в том числе к Berkshire, если акции держат в нестраховых дочерних компаниях. В нашем случае почти все инвестиции в акционерный капитал принадлежат страховым компаниям, следовательно, исключить из налогооблагаемого дохода можно только 59,5%. И даже в этом случае доллар с дивидендов для нас более ценен, чем доллар с обычного дохода, но не до такой степени, как зачастую предполагается.